Подготовила Марина ВАРТЕМИДИС.

Среди множества книг о Великой Отечественной войне особым образом выделяется произведение Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо». Это одна из  самых известных в  мире книг о  войне, положившая начало знаменитому художественно-документальному циклу «Голоса Утопии». «За многоголосное творчество - памятник страданию и  мужеству в  наше время» белорусская писательница получила в  2015 году Нобелевскую премию по  литературе. Сегодня мы публикуем отрывки из книги. Однозначно она заслуживает того, чтобы быть прочтенной.

 

«…Два  года не  столько встречалась и  записывала, сколько думала. Читала. О  чем будет моя книга? Ну,  еще одна книга о  войне… Зачем? Уже  были тысячи войн  - маленькие и  большие, известные и  неизвестные. А  написано о  них еще больше. Но… Писали мужчины и  о мужчинах  - это  стало понятно сразу. Все, что  нам известно о  войне, мы  знаем с  «мужского голоса». Мы  все в  плену «мужских» представлений и  «мужских» ощущений войны. «Мужских» слов. Женские рассказы другие и  о другом. У  «женской» войны свои краски, свои запахи, свое освещение и  свое пространство чувств. Свои слова. Там  нет героев и  невероятных подвигов, там  есть просто люди, которые заняты нечеловеческим человеческим делом. И  страдают там не  только они (люди!), но  и земля, и  птицы, и  деревья. Все, кто живет вместе с ними на земле. Страдают они без слов, что еще страшнее. Хочу написать историю этой войны. Женскую историю». 

«Удивление: военные профессии у этих женщин - санинструктор, снайпер, пулеметчица, командир зенитного орудия, сапер, а сейчас они - бухгалтеры, лаборантки, экскурсоводы, учительницы… Несовпадение ролей - там и здесь. Вспоминают, как будто не о себе, а о каких-то других девчонках. Сегодня сами себе удивляются. И на моих глазах «очеловечивается» история, становится похожей на обычную жизнь. Появляется другое освещение. Как они встречают меня? Зовут: «девочка», «доченька», «деточка», наверное, будь я из их поколения, они держались бы со мной иначе. Спокойно и равноправно. Без радости и изумления, которые дарит встреча молодости и старости. Это очень важный момент, что тогда они были молодые, а сейчас вспоминают старые. Через жизнь вспоминают - через сорок лет. Осторожно открывают мне свой мир, щадят».

«Одно желание у всех: попасть на фронт… Страшно? Конечно, страшно… Но все равно… Пошли в военкомат, а нам говорят: «“Подрастите, девочки… Вы еще зеленые…» Нам по шестнадцать-семнадцать лет. Но я добилась своего, меня взяли. Мы хотели с подругой в снайперскую школу, а нам сказали: «Будете регулировщицами. Некогда вас учить». Мама несколько дней сторожила на станции, когда нас повезут. Увидела, как мы шли уже к составу, передала мне пирог, десяток яиц и упала в обморок…»

Татьяна Ефимовна Семенова, сержант, регулировщица. 

«Приказ: построиться… Стали мы по росту, я самая маленькая. Командир идет, смотрит. Подходит ко мне:

- А это что за Дюймовочка? Что ты будешь тут делать? Может, вернешься к маме и подрастешь?

А мамы у меня уже не было… Мама погибла под бомбежкой…

Самое сильное впечатление… На всю жизнь… Было это в первый год, когда мы отступали… Я увидела - мы прятались за кустами, - как наш солдат бросился с винтовкой на немецкий танк и бил прикладом по броне. Бил, кричал и плакал, пока не упал. Пока его не расстреляли немецкие автоматчики. Первый год воевали с винтовками против танков и «мессеров»…»

Полина Семеновна Ноздрачева, санинструктор.

«Бомбежка… Бомбит и бомбит, бомбит и бомбит, и бомбит. Все бросились куда-то бежать… И я бегу. Слышу чей-то стон: «Помогите… Помогите…» Но бегу… Через несколько минут до меня что-то доходит, я чувствую на плече санитарную сумку. И еще - стыд. Куда девался страх! Бегу назад: стонет раненый солдат. Бросаюсь к нему перевязывать. Затем второго, третьего… Бой кончился ночью. А утром выпал свежий снег. Под ним убитые… У многих руки подняты кверху… К небу… Спросите меня: что такое счастье? Я отвечу…  Вдруг найти среди убитых - живого человека…»

Анна Ивановна Беляй, медсестра.

«Прибыли мы к Сталинграду… Там смертные бои шли. Самое смертельное место… Вода и земля были красные… И вот с одного берега Волги нам надо переправиться на другой. Нас никто слушать не хочет: «Что? Девчонки? Кому вы к черту тут нужны! Нам стрелки и пулеметчики нужны, а не связисты». А нас много, восемьдесят человек. К вечеру девчат, которые побольше были, взяли, а нас вдвоем с одной девочкой не берут. Малые ростом. Не выросли. Хотели в резерве оставить, но я такой рев подняла… В первом бою офицеры сталкивали меня с бруствера, я высовывала голову, чтобы все самой видеть. Какое-то любопытство было, детское любопытство… Наив! Командир кричит: «Рядовая Семенова! Рядовая Семенова, ты с ума сошла!… Такую мать… Убьет!» Этого я понять не могла: как это меня может убить, если я только приехала на фронт? Я еще не знала, какая смерть обыкновенная и неразборчивая. Ее не упросишь, не уговоришь. Подвозили на старых полуторках народное ополчение. Стариков и мальчиков. Им выдавали по две гранаты и отправляли в бой без винтовки, винтовку надо было добыть в бою. После боя и перевязывать было некого… Все убитые…»

Нина Алексеевна Семенова, рядовая, связистка.

«Стирала… Через всю войну с корытом прошла. Стирали вручную. Телогрейки, гимнастерки… Белье привезут, оно заношенное, завшивленное. Халаты белые, ну эти, маскировочные, они насквозь в крови, не белые, а красные. Черные от старой крови. В первой воде стирать нельзя - она красная или черная… Гимнастерка без рукава, и дырка на всю грудь, штаны без штанины. Слезами отмываешь и слезами полощешь. И горы, горы этих гимнастерок… Ватников… Как вспомню, руки и теперь болят. Зимой ватники тяжелые, кровь на них замерзшая. Я часто их и теперь во сне вижу… Лежит черная гора…»

Мария Степановна Детко, рядовая, прачка.

«Я всю войну улыбалась… Я считала, что должна улыбаться как можно чаще, потому что женщина должна светить. Перед отправкой на фронт старый профессор нас так учил: «Вы должны каждому раненому говорить, что вы его любите. Самое сильное ваше лекарство - это любовь. Любовь сохраняет, дает силы выжить». Лежит раненый, ему так больно, что он плачет, а ты ему: «Ну, мой миленький. Ну, мой хорошенький…» - «Ты меня любишь, сестричка?» (Они нас всех, молоденьких, звали сестричками.) - «Конечно, люблю. Только выздоравливай скорей». Они могли обижаться, ругаться, а мы никогда. За одно грубое слово у нас наказывали вплоть до гауптвахты. 

Вера Владимировна Шевалдышева, старший лейтенант, хирург. 

«Одно лишь помню: крикнули - победа! Весь день стоял крик… Победа! Победа! Братцы! Я сначала не поверила, так как привыкли уже к войне - вроде это и есть жизнь. Победа! Мы победили… Мы были счастливы! Счастливы!»

Анна Михайловна Перепелка, сержант, медсестра.

«Вручили мне недавно медаль… От Красного Креста… Золотую международную медаль «Флоренс Найтингейл». Все поздравляют и удивляются: «Как это вы могли вытащить сто сорок семь раненых? Такая миниатюрная девочка на военных фотографиях». Да, я их, может, двести вытащила, кто тогда считал. Мне это и в голову не приходило, мы этого не понимали. Идет бой, люди истекают кровью, а я буду сидеть и записывать. Я никогда не дожидалась, когда кончится атака, ползала во время боя и подбирала раненых. Если у него осколочное ранение, а я приползу к нему через час-два, то мне там нечего делать, человек останется без крови.

Три раза раненая и три раза контуженная. На войне кто о чем мечтал: кто домой вернуться, кто дойти до Берлина, а я об одном загадывала - дожить бы до дня рождения, чтобы мне исполнилось восемнадцать лет. Почему-то мне страшно было умереть раньше, не дожить даже до восемнадцати. Ходила я в брюках, в пилотке, всегда оборванная, потому что всегда на коленках ползешь, да еще под тяжестью раненого. Не верилось, что когда-нибудь можно будет встать и идти по земле, а не ползти. Это мечта была! 

Помню, не хватает бинтов… Такие страшные пулевые ранения, что кладешь на рану целый пакет. С себя все нижнее разорвала и ребят прошу: «Давайте, снимайте кальсоны, нижние рубашки, у меня люди погибают». Они поснимали, порвали на куски. Я их не стеснялась, вот как будто с братьями, мальчишечкой среди них жила. Идем, держимся втроем за руки, и средний спит час-два. Потом меняемся. Дошла до Берлина. Расписалась на рейхстаге: «Я, Софья Кунцевич, пришла сюда, чтобы убить войну». Увижу братскую могилу, я перед ней на колени становлюсь. Перед каждой братской могилой… Только на коленях…»

Софья Адамовна Кунцевич, старшина, санинструктор стрелковой роты.

«Перешли границу - родина освобождена. Наша земля… Я не узнавала солдат, это были другие люди. Все улыбались. Надели чистые рубахи. Откуда-то цветы в руках, таких счастливых людей я не знала. Раньше не видела. Я думала, что когда мы войдем в Германию, то у меня жалости к ним не будет, ни к кому пощады не будет. Столько ненависти скопилось в груди! Обиды! Почему я должна пожалеть его ребенка? Почему я должна пожалеть его мать? Почему я должна не разрушить его дом? Он не жалел… Он убивал… Жег… А я? Я… я… я… Почему? Поче-му-у? Хотелось увидеть их жен, их матерей, родивших таких сыновей. Как они будут смотреть нам в глаза? Я хотела посмотреть им в глаза…

Я думала: что же будет со мной? С нашими солдатами? Мы все помним… Как мы это выдержим? Какие нужны силы, чтобы это выдержать? Пришли в какой-то поселок, дети бегают - голодные, несчастные. Боятся нас… Прячутся… Я, которая клялась, что их всех ненавижу… Я собирала у своих солдат все, что у них есть, что оставалось от пайка, любой кусочек сахара, и отдавала немецким детям. Разумеется, я не забыла… Я все помнила… Но смотреть спокойно в голодные детские глаза я не могла. Ранним утром уже стояла очередь немецких детей около наших кухонь, давали первое и второе. У каждого ребенка через плечо перекинута сумка для хлеба, на поясе бидончик для супа и что-нибудь для второго - каши, гороха. Мы их кормили, лечили. Даже гладили… Я первый раз погладила… Испугалась… Я… Я! Глажу немецкого ребенка… У меня пересохло во рту от волнения. Но скоро привыкла. И они привыкли…»

Софья Адамовна Кунцевич, санинструктор.

Архив новостей
Май 2020
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30 31
На Май
1
День международной солидарности трудящихся, Праздник Весны и Труда
5
День кубанской журналистики
7
День радио
8
Всемирный день Красного Креста и Красного Полумесяца
9
День Победы советского народа в Великой Отечественной войне
11
Всемирный день борьбы с гипертонией
12
Международный день медицинских сестер
15
Международный день семьи
18
Международный день музеев
19
День рождения пионерской организации, Всемирный день памяти жертв СПИДа
20
День учреждения ордена Отечественной войны
21
День защиты от безработицы
24
День славянской письменности и культуры, День кадровика
25
Праздник последнего
26
День российского предпринимательства, День юриста
27
Общероссийский день библиотек
28
День пограничника
31
Всемирный день без. день адвокатуры России

Православный календарь

2
Блаженной Матроны Московской
3
Иконы Божией Матери «Почаевская»
6
Великомученика Георгия, Победоносца, Иверской иконы, Божией Матери
7
Радоница. Поминовение усопших
8
Апостола и евангелиста Марка, иконы Божией Матери, «Цареградская»
9
Поминовение усопших воинов
14
Иконы Божией Матери «Нечаянная Радость»
18
Иконы Божией Матери «Неупиваемая Чаша»
21
Апостола и Евангелиста, Иоанна Богослова
22
День памяти Николая Чудотворца
24
Равноапостольных Кирилла и Мефодия, учителей Словенских
Погода
Староминская 
Реклама
Партнеры